Кемерово

“Закон о подозрительных” и национальная гвардия

12.06.2016


Федеральный закон “О войсках национальной гвардии РФ”, внесённый Президентом РФ В.В. Путиным в Государственную Думу загоняет наших граждан под ещё больший прессинг:

 

“Национальная гвардия участвует в охране общественного порядка, обеспечении общественной безопасности и режима чрезвычайного положения; в борьбе с терроризмом, экстремизмом; в территориальной обороне РФ.
Войска национальной гвардии осуществляют специальные полномочия (меры принуждения): задержание; вхождение (проникновение) в жилые и иные помещения, на земельные участки и территории; оцепление (блокирование) участков местности, жилых помещений, строений и других объектов; 
Вхождение (проникновение) военнослужащих войск национальной гвардии в жилые помещения, допускается при несении боевой службы по обеспечению режима чрезвычайного положения, 
а также: 1) для спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях; 2) для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления; 3) для пресечения преступления; 4) для установления обстоятельств несчастного случая. 

При проникновении в жилые помещения, военнослужащий войск национальной гвардии вправе при необходимости произвести взлом (разрушение) запирающих устройств, элементов и конструкций, препятствующих проникновению в указанные помещения и на указанные земельные участки, и осмотр находящихся там объектов и транспортных средств.
Национальной гвардия имеет право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия.
Военнослужащий войск национальной гвардии имеет право не предупреждать о своем намерении применить физическую силу, специальные средства или огнестрельное оружие, если промедление в их применении создает непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или военнослужащего войск национальной гвардии либо может повлечь за собой иные тяжкие последствия”.

Такие действия в отношении простых граждан очень скоро могут привести к тому, что уже было в мировой истории.

Закон о подозрительных — название принятого во Франции, в период революционного террора, декрета от 17 сентября 1793 года в отношении так называемых «подозрительных» лиц. Это постановление конвента было принято стараниями Мерлена из Дуэ и Камбасереса 
Аннулирован в октябре 1795 года, на момент установления Директории.

После принятия Конвентом в июне новой Конституции, провозгласившую Францию республикой, ситуация накалялась и по мере обострения положения в тылу и на фронтах, Конвент принимает в сентябре Закон о подозрительных, который предписывал брать под арест всех «подозрительных». Таковыми объявлялись «враги революции и республики, сочувствующие тирании», кого подозревали комиссары Конвента, родственники эмигрантов. В этих условиях в число «подозрительных» мог попасть каждый.
К этому моменту были арестованы последние жирондисты. Один из их вождей Пьер Верньо перед казнью произнёс знаменитые слова: «Революция как бог Сатурн пожирает собственных детей. Будьте осторожны, боги жаждут!».
Между тем террор нарастал. Тюрьмы заполнялись «подозрительными». Громкие политические процессы следовали один за другим. В октябре 1793 года казнили бывшую королеву Франции Марию-Антуанетту. Казни стали массовым явлением. Комиссары Конвента «наводили порядок» в городах Франции и в армии.
1. Королева Мария-Антуанетта

9 октября 1793 года после двухмесячной осады был взят Лион, жители которого 29 мая свергли якобинскую городскую администрацию и за это были объявлены Конвентом «врагами революции». Конвент принял декрет, по которому Лион должен был быть разрушен. Тысячи оставшихся в городе людей были расстреляны или гильотинированы.

Та роль, которую играл в Париже Комитет общей безопасности, на местах была возложена на революционные комитеты. Дантон прямо это выразил, назвав задачей комитетов установление диктатуры граждан, преданных свободе, над подозрительными. Бийо-Варенн уподобил комитеты дамоклову мечу, который должен был висеть над каждым подозрительным гражданином по всему пространству государства. С этой целью конвент предписал декретом 21 марта 1793 года учреждение в каждой коммуне или в каждом участке коммуны комитета из 12 членов по избранию граждан. Он должен был называться наблюдательным комитетом и иметь надзор над приезжими с правом требовать их изгнания с территории республики.
2. Заседание Революционного трибунала


Парижские комитеты скоро превысили свои полномочия, стали производить аресты и называть себя революционными комитетами. Декретом 28 мая конвент запретил это название, но оно сохранилось и 5 сентября было — по предложению Барера — признано конвентом.

После победы монтаньяров над жирондистами во многих департаментах возникли, наподобие парижского, комитеты общественного спасения. Декрет 4 июня признал их существование, но два дня спустя все эти комитеты, слившиеся с революционными, были подчинены Комитету общественного спасения. 

5 сентября всем членам этих комитетов был назначен ежедневный паёк в 3 франка, и за ними было признано присвоенное ими право отнимать оружие (то есть производить домашние обыски) и арестовывать всех подозрительных людей.
«Закон о подозрительных» расширил это право и возложил на революционный комитет обязанность составлять списки всех подозрительных, запечатывать их бумаги и арестовывать их.

Начальники вооружённой силы обязаны были производить аресты по приказанию комитетов под страхом увольнения со службы. Парижские комитеты заключали в тюрьму без объяснения причин.

Против этого восстал 18 октября в конвенте Лекуантр и добился постановления конвента, обязывавшего комитеты сообщать арестованным копию протокола об аресте с изложением мотивов, чтобы дать им и их семейству возможность обратиться в комитет общей безопасности, который мог бы утвердить или отменить акт об аресте.
Революционные комитеты опротестовали в конвенте это постановление, указывая, между прочим, на то, что санкюлоты, составлявшие те комитеты, неизбежно будут делать в протоколах невольные ошибки, которыми воспользуются контрреволюционеры. Конвент передал дело на рассмотрение комитета общей безопасности, который принял сторону революционных комитетов.
3. 


Лекуантр протестовал; его поддержал дантонист Филипо. На выручку террористически настроенных выступил Робеспьер с заявлением, что декрет «привёл в отчаяние патриотов. Эти простые и добродетельные люди, незнакомые с ухищрениями формалистики, утратили своё усердие. Дело не в том, чтобы судить, а в том, чтобы разить». 
Конвент и на этот раз послушался Робеспьера и взял своё постановление обратно.
Незадолго до падения Робеспьера число заключённых по подозрению составляло, по спискам Комитета общественной безопасности, около 400 тыс. Кто был в числе этих подозрительных? Образчиком может служить тюрьма в Аррасе, где содержались торговец углём с женой и 7 детьми от 7 до 17 лет, вдова с 4 малолетними детьми, другая вдова-дворянка с 9 детьми, 6 детей без отца и матери. 
Как содержались подозрительные, можно судить по тому, что в Нанте из 13 тыс. умерло от тифа и дурного питания 3 тысячи; в Страсбурге из 90 заключённых пришлось в течение недели перевести 66 человек в больницу.
Доходы с секвестрованных (конфискованных) имуществ «подозрительных» исчислялись сотнями миллионов франков.

 

Автор: Виталий Ильин

Дополнительные ссылки